Tarja A. (rayne_minstrel) wrote,
Tarja A.
rayne_minstrel

Category:

На все руки мастерица, или Зинаида Волконская и ее отношения с сильными мира сего

Жила-была девочка, княжна Белосельская-Белозерская урожденная, дочка видного масона и "просвещенного человека", полусиротка, признанная "довольно-таки одаренной". Назначена фрейлиной к вдовствующей императрице, и при дворе начала демонстрировать все свои таланты, заключающиеся и в декламации стихов (а также их написании), и в игре на сцене, и оперном пении, и сочинении различных произведений, и рисовании. В 1808-м году она чем-то (видно, от пресыщенности - Нарышкина-таки надоела) приглянулась Александру Первому, после чего была поспешно выдана замуж за среднего из братьев Волконских (Никиту), про которого история знает весьма мало. Ну, кроме того, что его при взятии Парижа отправили переговорщиком к Наполеону и тот показал ему и трюк с яблоком (""Передайте вашему государю, что я его друг, но чтобы он остерегался тех, которые стараются нас поссорить. Если мы соединимся, мир будет наш. Вселенная подобна этому яблоку, которое я держу в руках. Мы можем разрезать его на две части, и каждый из нас получит половину. Для этого нам только нужно быть согласными, и дело сделано"), и подарил перстень со слишком маленьким бриллиантом, который князь демонстративно передарил сопровождающему его на переговоры жандарму (и поступок в свете трактовался как пример демонстрации неслыханного достоинства, мол, "знай наших", хотя, как по мне, это напоминает поступок содержанки, передаривающей своей горничной тряпки или цацки от неугодных поклонников). Через некоторое время у четы рождается сын, крестным которого вызвался быть сам государь- в честь него имя и дали, собственно говоря.

Зинаида, однако, имела весьма большое влияние на царя - да и не только она, ее золовка Софи - также. Она могла обращаться с просьбами и стала адресаткой весьма чувствительных писем, которые он не забывал писать с театра военных действий (шел Заграничный поход русской армии, напомню), подписываясь всего лишь инициалами, но не меняя неизменного обращения на Вы. Муж там сознательно эти письма передавал жене, - видно, был вовсе не против таких вот отношений.

Портретов у дамы великое множество. Каждый посетитель ее салона, умеющий держать кисти и краски в руках, почитал своим долгом ее запечатлеть на холсте. Судя по всему, она отличалась внешностью универсально-симпатичной, таких удобно рисовать, снимать. Красиво, но не запоминается. Вот мой любимый портрет, мне там платье и антураж дико нравятся:

Цитирую некоторые, наиболее чувствительные:

"... Вы не можете не знать, что с того самого момента, как я познакомился с Вами, я всегда очень высоко ценил все, что исходит от Вас. И все это стало для меня еще более ценно, когда я стал Вам ближе. Я надеялся только на некоторую благосклонность с Вашей стороны, и Ваше восхитительное письмо исполнило все мои желания.
Я боялся, что чувство, в котором я признался Вам, встревожит Вас, но, хотя меня самого и успокаивала твердая уверенность в его чистоте, я очень хотел, чтобы и Вы были покойны. Ваше письмо развеяло мои тревоги и доставило мне тем самым много радости. Ваша приветливость — вот все, на что я считаю себя вправе рассчитывать. Вы говорите, что мое письмо было адресовано Вашему сердцу и что оно им было получено. Позвольте же и это письмо, которое мне столь дорого, отправить в тот же адрес. Оно продиктовано моим сердцем, которое, признаваясь в живом интересе и искренней привязанности к Вам, не таит ничего, в чем оно могло бы себя упрекнуть: более того, я громко признаюсь в своих чувствах не только перед всей вселенной, но и перед Вашим мужем. Это письмо привезет Вам Ваш супруг (sic), и я не боюсь, что он может его прочесть. Простите мне этот невольный порыв. Мне необходимо было показать Вам, как я чувствую. Я не вижу в этом ничего недостойного, что я должен был бы от Вас скрывать.
Я очень благодарен Вам за горячий интерес, который Вы проявляете к нашей армии. Вы знаете уже, что «невеста» со «ста тысячами штыков» заканчивает подготовку своего приданого; конечно, она слишком медлит и заставила нас ждать еще несколько недель и продлить перемирие. Вот почему мы отдыхаем, продолжая готовиться к еще более жестокой битве.
Все Ваши приказания выполнены в точности, и Горячечный курьер принял все, что было ему прописано; он готов отправиться к Вам, поскольку вот уже несколько дней, как жар у него спал. Что касается влюбленного, то он остался без ответа по причине непростительной небрежности графа Толстого, которому было поручено написать ему, что я с удовольствием приму его к себе на службу, где он сможет быть, если это его устроит, придворным дипломатом с обычным для этого места жалованьем. Вы можете сами сказать ему об этом, княгиня, если сочтете нужным. Я прослежу также и за делом маленького Жерамбля, как только получу записку, которую Ваш муж мне еще не передал.
...А пока не забывайте меня совсем и знайте, что сердце мое и душа принадлежат Вам навеки.
А<лександр>"

<Без даты, возможно, август 1813 г.>
Я с нетерпением стремлюсь, княгиня, оказаться у Ваших ног; еще вчера я мечтал об этом счастье, но небо, или, вернее, князь Шварценберг и генерал Радецкий распорядились иначе, оставшись у меня до 11 часов. Могу ли я прийти к Вам между семью и восемью часами? — А пока примите уверения в моем искреннем почтении.
А<лександр>
Теплиц, 21 августа <1813 г.>
...Я желал бы только одного: хотя бы отдаленно походить на человека, которого Вы описали и назвали моим именем, но до которого мне еще так далеко. — Только Вы умеете делать приятными всех, с кем Вы общаетесь, поскольку Вы сами одарены той любезностью, которая заставляет всех чувствовать себя рядом с Вами легко и непринужденно. — Поэтому часы, проведенные рядом с Вами, доставляют истинную радость.
Мольбы Ваши были услышаны, и 17/29 и 18/30 числа наша Армия и особенно Гвардия покрыли себя бессмертной славой. Весь корпус Вандама, был разбит. Захвачены генералы, генеральный штаб, 12 000 пленных, 81 пушка и весь обоз. Одновременно армия в Силезии сотворила чудеса и захватила у противника 103 пушки и более 18 000 пленных. Наследный принц шведский захватил 42 пушки и шесть или семь тысяч пленных. Слава Всевышнему, дела идут неплохо, как видите. Молю Вас, интересуйтесь и впредь нами, воинами, будьте уверены, что мы Вам за это глубоко признательны. — При первой же возможности я отправлю обычного курьера в Вену, и, следовательно, он проедет через Прагу дважды: по пути туда и обратно. — Благодарю Вас за чай. Поскольку он получен от Вас, то я не могу решиться отослать его в качестве подарка, но предпочитаю сохранить для себя. Поверьте, княгиня, в мою искреннюю к Вам привязанность на всю жизнь. Мое почтение княгине Софье.
А<лександр>
<Без даты, предположительно сентябрь — октябрь 1813 г.>
Записка, полученная от Вас, княгиня, живо меня тронула: только скромность помешала мне прийти вчера попрощаться с Вами и потревожить Вас в те несколько часов, что Вам оставалось провести с мужем. Но я спешу воспользоваться случаем выразить Вам свою благодарность за ту снисходительность, с которой я был у Вас принят.
Эти минуты я буду помнить всегда. Пусть сбудутся Ваши мечты, княгиня: мое единственное желание — подарить всем прочный мир. Все Ваши поручения будут в точности выполнены. Что до Вашего мужа, то дружба моя к нему заставляет меня еще больше стараться исполнить все Ваши пожелания.
Передайте мои приветствия княгине Софье. С каким нетерпением я буду ждать момента, когда вновь буду иметь счастье лично выразить Вам то, что мое перо передает так неполно. Не забывайте меня и примите уверения в моей почтительной и вечной преданности.
<Без подписи>
Лейпциг, 10 октября 1813 <г.>
Ваше милое письмо без даты, привезенное Вашим мужем из Праги, я получил в самый разгар военных действий, но коль скоро передано оно было шурину, то провалялось не меньше двух дней в карманах его многочисленного гардероба прежде, чем я смог наконец получить его, поскольку всякий раз оно оказывалось в кармане какого-то третьего сюртука, хотя на нем было надето уже два. Прежде чем я продолжу, позвольте кратко рассказать Вам об огромных успехах, которых с помощью Божественного Провидения мы добились в памятные дни 4, 5, 6 и 7, когда сам Наполеон, собравший все свои силы, был тем не менее разбит под Лейпцигом. 300 пушек, 23 генерала и 37 000 пленных — вот плоды бессмертных подвигов наших доблестных Армий. Сам Всевышний направлял нас, и это Ему мы обязаны своим блестящим успехом. Я не сомневаюсь, что и Вы внесли свой вклад в эти победы, княгиня, и спешу направить к Вам обычного курьера, с тем чтобы успокоить Вас относительно его самочувствия и отблагодарить его самого, поскольку был я им очень доволен.
Вернемся к Вашему милому письму. — Оно было бы абсолютно восхитительным, если бы не заканчивалось богохульством: «Не забыли ли Вы меня?» — пишете Вы! — Одна только мысль об этом с Вашей стороны уже большая несправедливость ко мне, от которой я, как мне кажется, должен был бы быть защищен? Но в остальном я согласен, что был, как это могло показаться со стороны, виноват перед Вами. — Вот что произошло: когда я отправил одно из своих писем к Вашему мужу, тот уже уехал в Прагу, и письмо мое вернулось ко мне. Найдя его слишком унылым, я не спешил отправлять его Вам и уничтожил бы, если бы оно не содержало ответа на то, о чем Вы меня спрашивали. Прилагаю его к настоящему письму.
Примите мою благодарность за милые и обворожительные поздравления по случаю вручения мне ордена Подвязки. Не считая себя полностью достойным, я разделяю Ваши мысли о рыцарстве, поскольку всю жизнь я придерживался тех же принципов. Если обязанность принимать с жаром все, что исходит от прекрасной и любезной дамы, есть одно из требований, предъявляемых к рыцарям этого ордена, то я рискну считать, что соответствую хотя бы одному из них. Поверьте, что я на всю жизнь Ваш и сердцем, и душой, и я скажу также: «Позор тому, кто дурно об этом подумает».
Мое почтение княгине Софье.

Заметим, почтение княгине Софье передавать никогда не забывает.

Ну вот такая "дева Ганга" вышла у княгини.

Сия Зинаида Волконская, уже заслужившая от нашего великого поэта титул "царицы муз и красоты" отличилась еще тем, что именно она активно - и успешно - уговорила свою родственницу княгиню Марию Волконскую последовать за мужем в Сибирь. Точнее, уговаривала не она одна, а та самая "княгиня Софья", которой государь император постоянно передает почтение (заметим, ей одной, а не ее мужу). Но если Софи действовала в качестве "злого полицейского", то Зинаида изображала полицейского доброго. Приняла Мари как королеву, нарисовала ее портрет, написала настолько чувствительное стихотворение в прозе (где как раз и поэтично назвала смуглую и черноволосую Марию "девой Ганга", которая де идет на костер за мужем), что я, в меру своей испорченности (а она у меня немалая, хейтеры подтвердят), заподозрила махровый "юри" (или фемслэш, кому как понятнее). После всех этих событий что она, что Софи стали почти безвылазными жительницами Италии, где салон Волконской, как известно, стал сосредоточием всего богемного, культурного и творческого. Она и сама вносила посильный вклад в культурную жизнь, еще - от экзальтации - внезапно стала католичкой (муж ее тоже перешел, а вот сын отказался, потому что не хотел расставаться с наследством - по закону, все, кто осуществил смену веры, лишаются прав на свое имущество в РИ).

И да, известная акварель, которую приписывают Брюллову, называемая "сон декабриста Волконского" - нарисована явно по заказу "царицы муз и красоты".

К ней и стихи прилагались за авторством заказчицы:
Уж как пал снежок со темных небес,
А с густых ресниц слеза канула:
Не взойти снежку опять на небо,
Не взойти слезе на ресницу ту.
У Днепра над горой, высокой, крутой,
Уж как терем стал новорубленый:
Ни дверей в терему, ни окна светла,
А уж терем крыт острой кровлею.
Кровля тяжкая на стенах лежит,
А хозяин там крепким сном заснул,
Как проснется он, - то куда пойдет?
Как захочет он на бел свет взглянуть,
Пожелает он гулять по граду, -
Ан в глазах земля и в очах земля!
Как прозябнет он, - где согреется?
Сыро в тереме, - а ни печи нет,
И не высохнут стены хладные.
Ах, вы хладные, стены тесные!
Для чего вы тут, для чего у нас?
Зима бабушка! ах, закрой ты их
Своей рухлою, белой шубою!
Ты, млада весна, зеленой фатой!

P.S. Скажу одно, что-то эта дама нравится не до конца, со Софи понятно, а эта вызывает какую-то оторопь... особенно в том, как она проявляла свои эмоции и делала из своей жизни театр.
Tags: Волконский, мой Orzhov
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment